Американский кинорежиссер: Вам сложно себе представить, сколько в Америке любви к украинцам

Гран-при на самом крупном фестивале некоммерческого кино в мире в 2015 году получила лента о вековом пренебрежении Кремля к жизням украинцев. «Русский дятел» - так называется документальный фильм американца Чеда Грасии. В ленте-победительнице «Сандэнса» — и Голодомор, и ГУЛАГ, и Майдан, и все это — через призму личной трагедии жертвы катастрофы на ЧАЭС, украинского художника Федора. 
Как американцу удалось снять без преувеличения эпохальное кино о нашей стране? Зацепить все струны, которые трагичной ноткой засели в семейных историях каждого без исключения украинца? Зацепить — и вывести на новый уровень, изысканно и безошибочно показывая, почему в 2013-м украинцы вышли на Майдан, и почему на востоке Украины идет война? Секретом успешного монтажа Чед поделился с FaceNews. В эксклюзивном интервью режиссер также рассказал, как бурно фильм был встречен в США. 
FaceNews пообщался с режиссером во время фестиваля документального кино и урбанистики «86» в Славутиче. Именно этот фестиваль первым привез ленту в Украину. И не зря: по окончании фильма переполненный зал несколько минут хлопал режиссеру стоя. Историк по образованию, многие годы занимавшийся театром и международным бизнес-консультированием — именно таков Чед Грасиа, которому было по плечу создать многослойную, сложную, но уникально точную картину драмы под названием «Украина». В которой все мы живем, часто сами не отдавая себе в этом отчета. Историк-аутсайдер с помощью кинематографических методов смог сказать о нас больше, чем сами мы, находясь в ситуации, можем заметить. Правда всегда сложнее, чем кино. Но то упрощение ее, которое предлагает Чед Грасиа, вмещает в себя уйму не залеченных ран украинцев. Не разобравшись с которыми мы, кажется, не построим спокойной и благоденствующей страны.
Впереди у «Русского дятла» — фестивальные показы, которые не оставят равнодушными к Украине зрителей со всех концов света. В широкий прокат для украинцев фильм поступит в ближайшие месяцы — переговоры об этом еще не завершены. 

«Выиграть главный приз среди всех документалок, снятых по всему миру, за исключением Америки казалось мне большим безумием, чем теория безумного героя нашего фильма»
Как американская аудитория приняла фильм? Какие комментарии вы услышали? 
Фильм был принят в тысячу раз лучше, чем я ожидал. Я никогда не надеялся, что мы попадем на Sundance. Я думал, что мы определенно попадем на фестиваль «86». Потому что тематика идеально подходит. Но я никогда бы не подумал, что на Sundance нас вообще включат в программу. Просто попасть в программу Sundance – практически невозможно. Есть люди, которые уже по 50 фильмов сняли, а туда так и не попали. Когда мы попали в программу Sundance... Да я до сих пор не верю, что нас взяли. А потом выиграть главный приз среди всех документалок, снятых по всему миру, за исключением Америки? Это для меня большее безумие, чем теория Федора!
Но этому его безумию мы, кстати, обязаны всеми нашими успехами. Федор эксцентричен, но он также и страстный, вдохновляющий художник, и это он стал нашим проводником в самое великолепное кинематографическое путешествие в нашей жизни.
Как бы там ни было, я очень горжусь тем, что все получилось. Я очень горжусь фильмом, и я думаю, что он важный и интересный. По правде говоря, я в замешательстве... Нет. Я не в замешательстве. Вы знаете, иногда идешь по дороге — и находишь золотую монету. Такое случается один раз в жизни. Вы подбираете ее — и не задавайте слишком много вопросов!
«Почти после каждого показа около десятка людей подходили ко мне со слезами на глазах, некоторые плакали. Половина из них были украинцы»
Узнали ли вы что-то новое из комментариев американских зрителей?
Почти после каждого показа около десятка людей подходили ко мне со слезами на глазах, некоторые плакали. Половина из них были украинцы. Я слушал истории каждый раз. У нас так много украинцев в Америке, как вы, наверное, знаете. Как, впрочем, и русских. После каждого показа ко мне или к Федору подходили такие люди и говорили: спасибо, спасибо, спасибо, это так много значит для нас. 
Я узнал, что в Америке есть любовь к украинцам. Особенно после этой проблемы с Россией. Столько любви, что я и не ожидал. Я не ожидал, что эта любовь — такой силы. Люди подходили к Федору и Артему, просто вытаскивали все наличные из своих кошельков, отдавали ребятам и говорили: отдайте кому угодно, кто, по вашему мнению, в них нуждается. Отдайте солдатам, отдайте сиротам — мне не важно, просто возьмите их. Это случалось множество раз. Были врачи, юристы, которые предлагали свою помощь. Руку оператора Артема после ранения на Майдане никто никогда толком не лечил, и эти врачи говорили: процедура стоит 10 000 долларов, но мы ее вам сделаем бесплатно. Это было удивительным для меня.
«Люди подходили к Федору и Артему, просто вытаскивали все наличные из своих кошельков, отдавали ребятам и говорили: отдайте кому угодно, кто, по вашему мнению, в них нуждается. Отдайте солдатам, отдайте сиротам — мне не важно, просто возьмите их»
На Sundance у нас были украинские булавочки — и все на фестивале ходили с булавочками с украинской символикой. И это меня тоже поразило. 
В сердце нашего фильма есть противоречие. Противоречие заключается в том, что это документалка о теории, которая может не быть правдивой. Которая, вполне возможно, не является правдой. И это парадокс. И меня поразило, что почти никто не считал это проблемой. Все критики, большая часть аудитории, все члены жюри смогли посмотреть на картину так, как я надеялся: это история о травмированном ребенке и о том, что он сделал со своей раной. Он сделал из нее искусство. И это не история финального ответа по вопросу Чернобыля. И это было поразительно для меня. И я был очень благодарен, что так получилось. 
Кадр из фильма "Русский дятел". Главный герой Федор Александрович графически иллюстрирует свою теорию катастрофы на ЧАЭС на прозрачной двери.
Историк по образованию, многие годы занимавшийся театром и международным бизнес-консультированием — именно таков Чед Грасиа, которому было по плечу создать многослойную, сложную, но уникально точную картину драмы под названием «Украина». В которой все мы живем, часто сами не отдавая себе в этом отчета. Историк-аутсайдер с помощью кинематографических методов смог сказать о нас больше, чем сами мы, находясь в ситуации, можем заметить. Правда всегда сложнее, чем кино. Но то упрощение ее, которое предлагает Чед Грасиа, вмещает в себя уйму не залеченных ран украинцев. Не разобравшись с которыми мы, кажется, не построим спокойной и благоденствующей страны.
Впереди у «Русского дятла» — фестивальные показы, которые не оставят равнодушными к Украине зрителей со всех концов света. В широкий прокат для украинцев фильм поступит в ближайшие месяцы — переговоры об этом еще не завершены. 
«Выиграть главный приз среди всех документалок, снятых по всему миру, за исключением Америки казалось мне большим безумием, чем теория безумного героя нашего фильма»
- Как американская аудитория приняла фильм? Какие комментарии вы услышали? 
- Фильм был принят в тысячу раз лучше, чем я ожидал. Я никогда не надеялся, что мы попадем на Sundance. Я думал, что мы определенно попадем на фестиваль «86». Потому что тематика идеально подходит. Но я никогда бы не подумал, что на Sundance нас вообще включат в программу. Просто попасть в программу Sundance – практически невозможно. Есть люди, которые уже по 50 фильмов сняли, а туда так и не попали. Когда мы попали в программу Sundance... Да я до сих пор не верю, что нас взяли. А потом выиграть главный приз среди всех документалок, снятых по всему миру, за исключением Америки? Это для меня большее безумие, чем теория Федора!
Но этому его безумию мы, кстати, обязаны всеми нашими успехами. Федор эксцентричен, но он также и страстный, вдохновляющий художник, и это он стал нашим проводником в самое великолепное кинематографическое путешествие в нашей жизни.
Чед Грасиа - режиссер фильма "Русский дятел"
Как бы там ни было, я очень горжусь тем, что все получилось. Я очень горжусь фильмом, и я думаю, что он важный и интересный. По правде говоря, я в замешательстве... Нет. Я не в замешательстве. Вы знаете, иногда идешь по дороге — и находишь золотую монету. Такое случается один раз в жизни. Вы подбираете ее — и не задавайте слишком много вопросов!
«Почти после каждого показа около десятка людей подходили ко мне со слезами на глазах, некоторые плакали. Половина из них были украинцы»
-Узнали ли вы что-то новое из комментариев американских зрителей?
- Почти после каждого показа около десятка людей подходили ко мне со слезами на глазах, некоторые плакали. Половина из них были украинцы. Я слушал истории каждый раз. У нас так много украинцев в Америке, как вы, наверное, знаете. Как, впрочем, и русских. После каждого показа ко мне или к Федору подходили такие люди и говорили: спасибо, спасибо, спасибо, это так много значит для нас. 
Я узнал, что в Америке есть любовь к украинцам. Особенно после этой проблемы с Россией. Столько любви, что я и не ожидал. Я не ожидал, что эта любовь — такой силы. Люди подходили к Федору и Артему, просто вытаскивали все наличные из своих кошельков, отдавали ребятам и говорили: отдайте кому угодно, кто, по вашему мнению, в них нуждается. Отдайте солдатам, отдайте сиротам — мне не важно, просто возьмите их. Это случалось множество раз. Были врачи, юристы, которые предлагали свою помощь. Руку оператора Артема после ранения на Майдане никто никогда толком не лечил, и эти врачи говорили: процедура стоит 10 000 долларов, но мы ее вам сделаем бесплатно. Это было удивительным для меня.
Главный герой фильма Федор Александрович, консультант "Русского дятла" по монтажу Алан Берлинер и оператор картины Артем Рыжиков
Артем Рыжиков и Федор Александрович
«Люди подходили к Федору и Артему, просто вытаскивали все наличные из своих кошельков, отдавали ребятам и говорили: отдайте кому угодно, кто, по вашему мнению, в них нуждается. Отдайте солдатам, отдайте сиротам — мне не важно, просто возьмите их»
На Sundance у нас были украинские булавочки — и все на фестивале ходили с булавочками с украинской символикой. И это меня тоже поразило. 
В сердце нашего фильма есть противоречие. Противоречие заключается в том, что это документалка о теории, которая может не быть правдивой. Которая, вполне возможно, не является правдой. И это парадокс. И меня поразило, что почти никто не считал это проблемой. Все критики, большая часть аудитории, все члены жюри смогли посмотреть на картину так, как я надеялся: это история о травмированном ребенке и о том, что он сделал со своей раной. Он сделал из нее искусство. И это не история финального ответа по вопросу Чернобыля. И это было поразительно для меня. И я был очень благодарен, что так получилось. 
Гигантская антенна-радар "Дуга". Для чего она была построена? Команда сняла фильм, пытаясь ответить на этот вопрос (кадр из фильма)
"Дуга" издалека. Это сооружение на протяжении второй половины 1970-х и в 1980-х пугало американцев стрекочущим звуком. Жители США не имели объяснения этому постукиванию "русского дятла", которое раздавалось на определенных частотах в любом радиоприемнике (кадр из фильма)
«Румыны говорят: Америка тоже плохая. Вы, ребята, все плохие. Но я так не думаю. Я патриот Украины. Европейской Украины»
- Говорили ли зрители что-то о диспозиции Россия-НАТО? О том, что происходящее сейчас — продолжение того накала, что был во времена Холодной Войны. Говорили ли о том, стоит ли США вмешиваться в дела Украины? Помогать ей оружием и так далее. 
- На прошлой неделе я был на кинофестивале в Бухаресте, в Румынии. Я там услышал очень интересную вещь. Я не осознавал, что многие румыны несколько злятся на Украину. Некоторые из них были очень враждебно ко мне настроены. Один вопрос я очень хорошо запомнил: «А вы не думаете, что Украина — лакомый кусочек, и Россия хочет отрезать себе кусок этого торта, а Америка — себе?» Я такого не вижу. Я только вижу один кусок, который пытается отрезать одна сторона. Возможно, я наивный, может, я только американские новости читаю... Румыны еще говорили, что американцы только хотят украинскую нефть и газ, и это американцы платят за все протесты...
- Хм, не то чтобы у нас было много газа, и уж тем более нефти...
- Я пытался им это сказать. Но они считают, что мы так же плохи, как и Советский Союз. Идея такова: Советский Союз плохой, Россия плохая, но Америка тоже плохая. Вы, ребята, все плохие. Но я так не думаю. И мне это сложно, потому что я патриот Украины. Европейской Украины. Но мы в такой ужасной войне пропаганд, что тяжело узнать правду. Тяжело найти настоящую информацию. Я уверен, что есть люди в Донецке и я знаю людей в Крыму, у которых есть весомая критика центрального правительства. Искренняя критика. Но 80% критики — российская пропаганда, которая промывает людям мозги. 
«Я делаю много разных проектов, некоторые из которых имеют отношение к бизнесу, другие — к искусству»
- Кино не является вашим основным родом деятельности. В основном вы занимаетесь театром, не так ли?
- Это не совсем так. Я занимался театром много лет. Потом несколько лет назад я перешел от театра к кино. Я также занимаюсь финансами и бизнесом. Большинство людей запутываются, если я им объясняю, что я работаю с инвестициями в Саудовской Аравии. Как бы я, мол, мог бы сделать документальный фильм, если я там работаю? Поэтому я просто рассказываю, что раньше я занимался театром, и получается логичная нить. 
Чед Грасиа
«Русского дятла» мне удалось оплатить из своего кармана. Если бы я просил у кого-то деньги, мне бы сказали: хм, вы впервые снимаете кино? И вы собираетесь следовать за украинским безумным художником? Да никто бы мне не дал под это денег! Так что, к сожалению, я бы очень хотел заниматься только искусством и кино 100% времени, но мне нужно тратить некоторое время на бизнес, то есть, помогать американским компаниям зарабатывать капитал на Ближнем Востоке. 
«Вскоре я начал водить пешие туры по Киеву сам, потому что я прочел так много об истории, что мои друзья-киевляне просили меня показать им их город»
- Прекрасно. То есть, теперь у вас, скорее всего, будет больше возможностей для создания фильмов, потому что вы — победитель Sundance Film Festival. Как так получилось? Почему приехали в Украину, почему решились работать с «безумным художником»?
- Я изучал русский в колледже, потому что я люблю русскую литературу. Потом я открыл для себя, что я люблю русский язык. Также я люблю историю этой части света, моей специализацией в колледже была «российская история». Так что я изучал русский, я жил в Москве год в 1992 году. Там у меня появилось много российских и украинских друзей. 
В Киев прилетел впервые в 2008 или в 2009. Взял несколько пешеходных экскурсий, начал изучать город. Вскоре я начал водить пешие туры сам, потому что я прочел так много об истории, что мои друзья-киевляне просили меня показать им их город. С тех пор я приезжал сюда по несколько раз в год — каждый раз, когда находился в этой части света. 
У меня было свободное лето, и я решил: сделаю театральную постановку в Киеве. Потому что это очень дешево по сравнению с Нью-Йорком. И с маленьким бюджетом мы могли сделать интересный спектакль. А если бы он получился успешным, мы бы повезли его в Нью-Йорк. Так мы себе планировали. Моя подруга из Киева организовала мне 6-7 встреч с театралами, и одна из них была с Федором. Как только я его увидел, я понял: это человек, с которым я хочу поработать. 
«Я не понимал ничего из того, что он говорит, потому что он говорил очень быстро и очень безумно, но надо всем, о чем он говорил, он тут же смеялся»
Причина была только одна: я не понимал ничего из того, что он говорит, потому что он говорил очень быстро и очень увлеченно, но надо всем, о чем он говорил, он тут же смеялся. Он рассказывал историю или шутку — и тут же сам же смеялся. Над собственной шуткой. Ну и я смеялся тоже. В его компании я становился радостным. Более чем из кого-либо, кого я встречал, из него прет веселье. И это до той степени, что иногда он рассказывает историю, и она до того его занимает, что он вскакивает со своего места и начинает кричать. Некоторые думают, что это безумие, а я считаю, что это аутентично, искренне, и это вдохновило меня. 
Федор Александрович (кадр из фильма)
Федор Александрович на вручении премии "Сандэнс"
И я решил: нужно попробовать сделать с ним спектакль. Даже если спектакль получится ужасный, я повеселюсь. Федор принес текст - «Каренин» Сигорева. Прекрасный текст, который к тому же понятен был бы американской аудитории даже без перевода. Мы нашли режиссера, мы начали подготовку. 
«Итак, в конце концов я понял: Федор хотел, чтобы я заплатил за то, что он привезет оркестр на воздушном шаре с певицей на вершину радиоактивной антенны высотой 500 метров»
Но Федор, как я тогда решил, подумал так: со мной работает американец, значит, нужно сделать побольше проектов с ним. У него была идея: поехать к антенне («Дуга», о которой фильм «Русский дятел» - огромная антенна в Чернобыльской зоне отчуждения. - FaceNews) с литовской певицей Скайдра. Он хотел поставить ее на верхушку антенны, с оркестром, и чтобы они спели реквием по жертвам Чернобыля. Он все время говорил мне: нам нужно поехать с оркестром на «Дугу». 
Я не понимал, о чем он говорит. Обычного русскоговорящего человека я понимаю на 80%, но когда говорит Федор, я понимаю от силы 50%, потому что он говорит очень быстро, к тому же, использует какие-то странные древние слова. А может, это новые слова — я не знаю.
Итак, в конце концов я понял, что он хотел, чтобы я заплатил за то, что он привезет оркестр на воздушном шаре с певицей на вершину радиоактивной антенны высотой 500 метров. 
На 80% я был уверен, что все это не сработает. Но, на самом деле, мы попробовали. Мы привезли гитариста на воздушном шаре. Было так ветрено, что ничего не было слышно, и мы объяснили: Федор, это прекрасная идея, но она не сработает.
Федор сказал: хорошо, мы не привезем туда оркестр, но у меня есть видение, и мы сделаем это видение. Он расписал весь свой то ли сон, то ли мечту. Начиналось все в Хотине, в замке. Потом действие шло по всей Украине. Перемещалось на Киевское море, в Чернигов, на антенну — в общем, это было видение длиной в три часа. В какой-то момент Федор должен был появляться на коне в образе рыцаря...
- В общем, это какое-то безумие...
- Главное, что это дорого. А мой план был в том, что искусством в Украине заниматься дешево, поэтому я сказал: мы можем потратить максимум 5 тысяч долларов. А он сказал: я не хочу идти и интервьюировать этих старых ученых, потому что, на мой взгляд, антенна — тайна, которую может понять только художник, а ученые будут нас запутывать, они нам не помогут. 
"Дуга" - радиоактивная антенна в Чернобыльской зоне отчуждения
«Новости напугали всех, сообщая, что в СССР есть зомби-машина, которая контролирует нашу погоду, а потом они никогда не рассказывали правду»
Но я хотел просто получить ответ для американской аудитории на простой вопрос. В 1982 году наиболее популярный ведущий новостей в Америке сказал вечером в пятницу, когда вся страна смотрела телевизор: русские пытаются превратить нас в зомби (звуком «Дуги». - FaceNews). 
Новости напугали всех, сообщая, что в СССР есть зомби-машина, которая еще и контролирует нашу погоду, а потом они никогда не рассказывали правду. И поэтому я решил спросить какого-нибудь советского ученого, что же это было. Я думал, ученый скажет: конечно же, мы не пытались контролировать мозги, мы просто пытались следить за ракетами. 
Такова была моя идея. На что Федор сказал: очень скучно, я занят, ты, Чед, не знаешь, как сделать фильм, ты никогда не делал кино – я действительно даже не знал, как включать камеру. Поэтому мы договорились: я снимаю его безумную мечту, а он помогает снять мои безумные интервью с учеными. 
«Я думал: что они делают? Нас же арестуют. Мы в Припяти, в Чернобыльской зоне! Там нельзя разжигать огонь, нельзя там быть с факелом, или голым...»
И мы это сделали. Мы поехали в Хотин. Возможно, когда мы сделаем ДВД, мы включим туда дополнительные материалы, и среди них будет «Мечта Федора». Федор, в свою очередь, отправился интервьюировать ученых и генералов. 
В какой-то момент, плюс ко всему, появился еще и Артем (Артем Рыжиков — оператор «Русского дятла». - FaceNews). Я тут же подумал: еще один человек — это больше денег и больше проблем. Нужно будет кормить лишнего человека, нужна будет большая машина — только этого мне не хватало! 
Чед Грасиа на фестивале "86", где состоялась украинская премьера "Русского дятла"
Но я решил дать ему шанс. И в первый же день Артем снял сцену, где Федор идет по противогазам в зоне отчуждения с факелом, обернутый в полиэтилен... Я не знал, что они завернут его в полиэтилен. Они сказали: подожди, мы сейчас вернемся. Я смотрю, а Федор снимает всю свою одежду. 
Я думал: что они делают? Нас же арестуют. Мы в Припяти, в Чернобыльской зоне! Там нельзя разжигать огонь, нельзя там быть с факелом, или голым... Но! Когда мы приехали домой и я увидел материал, который отснял Артем — это была отправная точка. Именно тогда я подумал: у нас есть фильм. Настоящий фильм, что-то прекрасное — благодаря Артему. Он моментально стал моим героем. Более того: из Нью-Йорка я приехал с человеком, который помогал бы мне снимать, и я сказал ему, что он может ехать домой, а оператором будет Артем. 
Федор Александрович с факелом в одной из визионерских сцен "Русского дятла"
«Мы попросили Прокофьева рассказать об антенне подробней, а он сказал: «Давайте расскажу вам о Сталине»
Потом была наша первая встреча с проектировщиком радара Прокофьевым. «Антенна была направлена на Абу-Даби. Она там искала нефть», - отвечал он на вопрос Федора. Это бред. Потому что в 1975 году в Абу-Даби не было ровным счетом ничего интересного. Но он это сказал. Когда же Федор ответил: подождите, расскажите больше, ведь это бессмысленно, Прокофьев сказал: «Давайте расскажу вам о Сталине». И он продолжал менять предмет разговора на Сталина. И тогда Федор решил: возможно, в моей идее тоже есть что-то интересное. Как идеальная супружеская пара, мы начали уважать подходы друг друга. Вот так все и началось. 
Но тогда фильм получался всего на 20 минут, и я подумал: окей, может, вложу в это 10 тысяч долларов, и мне понадобится приехать сюда еще один раз. 
Архивная работница: «Чед, документы — подделка, документы были уничтожены, или к ним нет доступа»
Я считал, что нет тайн о Чернобыле. Кто-то нажал на неправильную кнопку и — бум! Но Федор говорил: нет. Я просил: покажи мне доказательства. Но когда мы начали говорить с людьми, очень серьезными людьми, как вы видите, архивными работниками, это изменило мое мнение. Одна работница сказала: Чед, документы — подделка, документы были уничтожены, или к ним нет доступа. 
Борис Горбачев, другой исследователь, сказал: если посмотреть на версии катастрофы очень поверхностно, то все выглядит аккуратно, но если хоть немного присмотреться — они алогичны. Официальная версия катастрофы — бессмыслица. И тут я подумал: может, здесь и есть тайна, может, Федор и прав? 
Потом мы встретили главу советского комитета по расследованию катастрофы — Комарова. Он не какой-то третьего уровня чиновник — нет, он возглавлял расследование и имел доступ ко всем документам. И это он сказал мне: эта трагедия связана с преступлением. И он вдохновил меня верить, что там что-то есть. 
В Раде был комитет, занимающийся вопросами чернобыльской катастрофы. Мы встретились с бывшим главой этого комитета, и он тоже сказал нам некоторые безумные вещи, которые даже не вошли в фильм. И я стал сомневаться в том, что вопрос Чернобыля — элементарный. 
И тогда это стало фильмом на 45 минут. Но становилось все интереснее. Это было как детектив, и мы были шерлоками холмсами. 
«Если Дон Кихот говорит, что перед ним монстр, а на самом деле там мельница — ты не поддаешь его слова сомнению, а просто следуешь за ним, ведь это означает приключение»
В какой-то момент Федор открыл для себя преступника. Наша команда разделилась. Половина считала, что это безумие. Вторая половина — что Федор — гений и действительно нашел виновного. Появилось напряжение, но это было не страшно, потому что на тот момент моей целью было рассказать историю Федора. 
Он стал для меня Доном Кихотом, и правдивость его предположений не имела для меня значения, потому что если Дон Кихот говорит, что перед ним монстр, на самом деле там мельница — ты не поддаешь его слова сомнению, а просто следуешь за ним, ведь это означает приключение. Так что я следовал за Федором. 
Так я узнал больше о его семье, о его дедах и бабках, о его прабабушках, которые были в ГУЛАГе, и про прапрародителей тоже узнал, которые были художниками в Чернигове, и «Советы» отобрали у них все. 
Я узнал, что когда ему было 4 года, его отправили в детский дом. И тогда я понял, почему он одержим Чернобылем. Для него это была ужасная трагедия. Как он сам говорит в фильме: «Все мои проблемы восходят к Чернобылю». Для него вся эта история — реванш. А также — способ закрыть открывшуюся давным-давно травму.
Кадр из фильма "Русский дятел"
«Первый кадр фильма — единственный, который снял я. К счастью, камера была на автоматическом режиме, потому что я не знаю, как ею пользоваться»
Первый раз я приехал в июне 2013, тогда мы сняли немного его «мечты». Потом мы работали 2-3 месяца, потом я уехал. А потом протесты начались, в ноябре 2013 года. Мне нужно было уехать на Ближний Восток, чтобы поработать, а Федор сказал, что фильм закончен, и уехал из страны. Потом начался Майдан. Он позвонил мне, когда я был в Саудовской Аравии, и сказал: я возвращаюсь, кино не закончено, приезжай. 
Я приехал. Я пошел с Артемом сразу на Грушевского. У меня с собой была новая камера. Люди стучали. Казалось, что там — пол-Киева. Я туда пошел, чтобы снять несколько кадров. И тут — бах! - светошумовые гранаты. А потом — слезоточивый газ. 
Я не знал, где Федор, он мог все еще быть в Литве. И тут — взрыв, и из многотысячной толпы Федор упал именно на меня. Я только купил свою камеру, и я впервые включил ее и направил на его лицо. И это — первый кадр фильма. Это единственный кадр в картине, который снял я. К счастью, камера была на автоматическом режиме, потому что я не знаю, как ею пользоваться. 
И он говорит: Советский Союз хочет вернуться, и мы еще увидим его возвращение. И в этом месте, после следующих 20 минут я сказал: я иду. Протестующие начали жечь автобусы, и я подумал, что может начаться что-то очень плохое. Кто знал? Они ведь могли начать стрелять уже в ту ночь. Я ушел и я никогда не возвращался. И я сказал Федору и Артему не возвращаться, но Артем возвращался. Каждый день. 
«Если мы потратим сотни миллионов долларов на ракеты и танки и дадим их Украине — чего мы достигнем? Результатом может стать война, которая просто полностью уничтожит Украину»
- Чувствовали ли вы как-то свою роль в том, что происходит? Во время Майдана в Украине было много иностранцев. Они снимали, передавали новостийщикам в свои страны — но при этом они пытались понять, что мы тут все делаем, некоторые подключались. И как вы сейчас видите диспозицию Россия-Украина-Запад?
- Чем тут могут помочь американцы вообще? Сложный вопрос. Военные и деньги могут помочь, но если у самой страны нет воли к изменениям, нет уверенной приверженности к изменениям, она не изменится. Мы потратили триллионы долларов в Ираке, убили сотни тысяч людей, мы потеряли тысячи американцев — и что получилось? Там в десять раз хуже, чем до того. 
Если мы потратим сотни миллионов долларов на ракеты и танки и дадим их Украине — чего мы достигнем? Очень вероятно, что результатом станет война, которая просто полностью уничтожит Украину. Это никому не интересно. Мы можем потратить миллиарды долларов, но что если эти деньги пойдут в карманы коррупционеров? Мы не знаем. 
 «Украина — последний бой Холодной войны»
И это ужасно, потому что, по моему мнению, Украина — последний бой Холодной войны. Это последний вопрос, который должен получить ответ. И то, каким будет ответ по вопросу Украины, покажет, какой сможет стать Россия в течение ста лет. 
Если Украина останется болезненной и коррумпированной и не сможет интегрироваться в Европу — значит, у России нет надежды. Если же Украина — через 10, 20, 30, 40 лет — начнет напоминать страны Балтии, Польшу, здоровую экономику — это будет означать, что и Россия сможет. Россияне будут смотреть и замечать: о, они это делают, у украинцев получается. 
Возможно — и это моя мечта — тогда даже люди на Донбассе задумаются, что им лучше быть с Украиной. Возможно, даже крымчане посмотрят в эту сторону и скажут: вы знаете, надежда на Россию была ошибочной, надежда, что под Путиным будет лучше. Итак, для меня происходящее в Украине — самое важное и последнее испытание всего, что происходило половину двадцатого столетия. Финальный маленький нерешенный вопрос. 
Афиша "Русского дятла" на кинофестивале "Сандэнс"
«Либеральные, или европейские, ценности стоят триллионов долларов. Если война за эти ценности выиграна — не нужна ни одна пуля»
Украина сегодня защищается от военной агрессии России. При этом, та сторона утверждает, что спасает часть украинцев от физического присутствия здесь Америки, НАТО или Запада вообще. Вы же говорите не об оккупации территории Украины Россией или Западом, а скорее об изменении культурных и законодательных норм, так?
Я думаю, что, начиная с 1960-х, и особенно в последние 20 лет мы не живем в мире, где захват земли имеет большую ценность. Нет. У нас в Калифорнии есть территория размером, может, с ваш Славутич. Она называется кампус Apple. И у этого маленького кусочка земли экономика больше, чем у многих стран мира. Потому что они производят множество технологий. 
Так что мы не живем во времена, когда земля так же ценна, как она была тысячи лет. Мы живем во времена, когда важны ценности мультикультурализма, ценности открытого и толерантного общества, ценность одинакового отношения к мужчинам и к женщинам, в результате чего у женщин есть перспективы в трудоустройстве — ценности, которые кто-то назовет европейскими, но я бы скорее сказал, что это общие либеральные ценности. Независимое правосудие — поистине независимое! Независимые ветви власти. 
Эти ценности стоят триллионов долларов. Если война за эти ценности выиграна — не нужна ни одна пуля. Очень мало людей погибло после падения Берлинской стены. Это была война идей, и те ценности, которые я описал, победили.
«Я не могу сказать: американские ценности идеальны, капитализм прекрасен — нет»
Однако я не могу сказать: американские ценности идеальны, капитализм прекрасен — нет. На самом деле здесь в Славутиче мы видим, что люди, работающие все вместе, общиной, что является в какой-то степени идеей коммунистов и социалистов — элементы этого тоже ценны. И мы в Америке учимся у них. Мы понимаем, что у нас большие проблемы с миллионерами, живущими бок о бок с бедными людьми. Нам нужна здоровая доза европейских ценностей. 
Хм, социализм и идея коммунизма — это тоже европейские изначально ценности, исторически...
Да. И я бы не сказал, что нам следует читать украинцам лекции. Я думаю, что украинцы знают, в чем их проблемы, и я считаю, что они даже знают, как их решать — им просто нужна поддержка. Никто не придет к вам и не скажет: коррупция — это плохо, а вы в ответ: да вы что? Спасибо большое, американский эксперт! Мы-то этого не понимали! Спросите кого угодно на улице, и они вам озвучат список проблем. 
Киноконцертный комплекс Славутича - образец советского конструктивизма
Центральная площадь Славутича. Этот город был возведен за два года специально из переселенцев из зоны отчуждения. Три из десяти первоначальных кварталов города были построены за счет российских населенных пунктов российскими архитекторами и строителями.
Коллективизм сегодня: во время фестиваля кино и урбанистики "86" в Славутиче работала пилорама, где множество людей сообща соорудили деревянную блочную конструкцию. Трибуна-сцена-скамейка стала местом для сосуществования людей на дотоле пустой площади
Чед Грасиа на главной площади Славутича
«Даже Федор, представитель молодого поколения — когда ему угрожают, призраки Советскоого Союза возвращаются, и он становится советским человеком»
Все знают, каковы проблемы. Вопрос только: где взять силы, чтобы с ними справиться? И это еще одна причина, почему тема фильма — призраки Советского Союза, которые преследуют Украину. Вам нужно вычистить систему от этих призраков. Даже Федор, который является представителем нового, молодого поколения — когда ему угрожают, эти призраки возвращаются, и он становится советским человеком. 
И в этот момент художники могут сыграть свою роль. Как и киношники. 
- Как?
- Показывая людям, что означает быть другим. Давая людям ролевые модели того, что означает жить без этих призраков. Давая людям силы постоять за себя. В конце фильма Федор покоряет свой страх и побеждает этих призраков. Он поднимается на сцену — это было в ту неделю, когда власти фотографировали всех, кто туда поднимался. Сейчас мы знаем, что это не было опасно, потому что месяц спустя Янукович сбежал. Но кто знал тогда? Его могли отправить в тюрьму за то выступление! Это был смелый выбор. 
Один путь для артистов здесь — продолжать делать фильмы, искусство, которое будет вдохновлять людей. Давать им надежду, что они могут построить лучшую страну, лучшее будущее. Это не обязательно должно быть политическим. Делать хорошее искусство — это уже способ, чтобы подпитывать... Некоторые люди пережили Советский Союз благодаря тому, что тайно писали прекрасную поэзию. Производя хороший самиздат, играя великолепную музыку. 
Чед Грасиа
Я обожаю ДДТ, «Аквариум», даже Высоцкого. Искусство поддерживало дух народа, и он продолжал жить. И это что-то очень важное, что этот фестиваль и многие другие инициативы — я не знал, но есть так много прекрасных талантов в сфере кинематографа в Украине, и вообще талантов: дизайнеров, фотографов... Советский кинематограф начался в Украине, в конце концов!
«Дуга», Чернобыль, Федор, семья, Голодомор — а теперь еще и Майдан, революция. Я провел много ночей — я не мог спать и думал, как же связать все воедино»
- Вернемся к современному кинематографу. Была ли какая-то специфика в монтажном процессе «Русского дятла»?
Когда мы отсняли Федора на Майдане, я знал, что у нас есть полнометражный фильм, настоящий фильм. Я вложил все свои свободные средства, потому что я понял, что теперь это будет интересно широкой аудитории. Но я не знал, как все связать воедино. «Дуга», Чернобыль, Федор, семья, Голодомор — а теперь еще и Майдан, революция. Я провел много ночей — я не мог спать и думал, как же это сделать. 
Мы монтировали 8 месяцев. У нас было много разных версий. В одной из версий Артем был главным героем. Потому что Артем на самом деле рисковал своей жизнью. Пока Федор прятался, Артема подстрелили. Так что у нас была версия, в которой Федор становится антигероем, советским человеком, а Артем становится героем. 
Кадр из фильма, снятый на камеру GoPro. Задачей оператора было забраться на радиоактивную антенну как можно выше до того, как охранники зоны потребуют, чтобы он спустился
Но потом Федор принял смелые решения. Он вышел на сцену Майдана. Мы решили, что фильм будет сильнее, если показать, как Федор изменялся. Но нам пришлось минимизировать роль Артема. Он говорит на камеру, что было много крови, что его подстрелили, но мы не говорим, что двое его друзей погибли. Мы не подчеркиваем, что, когда он снимал, и в камеру попала пуля — она оказалась внутри его камеры и подорвала ее. Она бы могла взорвать его голову! Мы не подчеркнули этого, потому что после такого зрителя бы больше не волновал Федор. 
«Федор думал, что я какой-то тупой американец... Я не показывал ему ни одной сцены до премьеры»
- Принимал ли Федор участие в монтаже?
- Абсолютно нет.
- Почему?
- Потому что Федор — очень волевой художник. Я думаю, что если бы Федор монтировал вместе со мной, у нас бы получился фильм-франкенштейн. Потому что его видение очень сильно отличалось от моего видения. И я сказал ему: я дам тебе весь материал, и ты можешь сделать свой вариант монтажа, но я буду делать свой. Так мы и договорились. 
- И он не сделал своего варианта?
- Когда он увидел мой вариант, ему понравилось. Он не захотел его менять. Вообще-то он не верил, что я могу это сделать. Да я и сам-то не думал, что я смогу это сделать. Потому что я никогда раньше этого не делал. Он думал, что это какой-то тупой американец... Я не показывал ему ни одной сцены до премьеры. 
«Если бы я интервьюировал кого-нибудь из России, следил бы за этим человеком — мнения бы получились совсем другие»
- Работая со всеми этими пластами украинской и российской истории и будучи американцем, как вы себя чувствуете? Было ли у вас ощущение нехватки исторических знаний? 
- Мы не вдавались во многие детали. Мы не рассказываем о Бандере, о партизанах. Нужно было бы потратить 20 лет, чтобы во всем этом разобраться. К тому же, фильм — это мнения Федора об истории. Если бы я интервьюировал кого-нибудь из России, следил бы за этим человеком — мнения бы получились совсем другие. 
Они бы говорили: знаете что? Чернобыль был несчастным случаем, а мы поехали туда, рискуя своими жизнями, чтобы сохранить вас, украинцев. «Это то, что я помню: мой отец умер, пытаясь сохранить вас», - сказал бы человек с той стороны. Это была бы история того человека, и я бы чувствовал ответственность за то, чтобы исследовать исторический контекст, связанный с этим. Но поскольку я следовал за Федором, я исследовал события, которые касались его жизни, жизни его родителей, бабушек и дедушек. 
«Иногда аутсайдер может увидеть вещи четче. Я не боюсь быть аутсайдером»
- Есть же еще, к примеру, такой момент: русские приняли активное и масштабное участие в том, чтобы построить для эвакуированных украинцев Славутич. А в фильме получается только часть правды. И как вы себя чувствуете в связи с тем, что конструируете украинскую историю для своего фильма?
- Вы читали «Двухэтажную Америку» Ильфа и Петрова? Два украинца едут в Америку. Они путешествуют там и пишут об этом. Есть еще пример Алексиса де Токвилля — француза, который приехал в Америку и писал о тамошней демократии. Многие историки считают, что его перспектива — одна из самых важных относительно того периода времени. Так что иногда аутсайдер может увидеть вещи четче. По крайней мере, он может дать важную перспективу, которая не видна была местным наблюдателям. Так что я не боюсь быть аутсайдером. 
И я считаю, что в какой-то мере мне это помогло. Потому что инсайдер видел бы в толпе на Майдане все эти «правые секторы», местный и московский патриархат и так далее. Я же просто видел толпу украинцев, недовольных Россией. И если бы я знал слишком много, мой фильм был бы слишком сложным. 
Но это вообще-то не простая история. И я спрашиваю себя: не слишком ли проукраинским получился фильм? Мне интересно, может, стоило бы вставить хоть одно предложение, чтобы показать, что Советский Союз был плохим только на 99%, не на 100%. Если я смотрю фильм, мне хочется, чтобы режиссер не был слабым, чтобы он встал на чью-то сторону. Вы за или против? Но я думаю, что я, может быть, чуть-чуть должен был бы добавить намек на то, что есть другая сторона медали.
«В Москве я прочувствовал паранойю Федора. Не в Киеве, но в Москве я чувствовал себя, как он»
- В фильме есть момент, когда Федор говорит: с фильмом покончено. Потому что продолжение работы, по его мнению, ставит под угрозу жизнь его и его родственников. К нему приходит работник СБУ и намекает на это. А были ли моменты, когда вы считали, что, работая над «Русским дятлом», рискуете жизнью?
- Да. Это не включено в фильм, но на самом деле мы ездили в Москву. Федор отказался ехать, но я уже купил билеты, зарезервировал отель, у нас было расписание интервью, о которых мы уже договорились. Например, общение с Комаровым — главой расследования при СССР — это было записано в Москве, он там живет. Мы не объясняли в фильме, потому что это бы запутало зрителей. 
С нами периодически происходили странные вещи. В Москве я прочувствовал паранойю Федора. Не в Киеве, но в Москве я чувствовал себя, как он. Когда на таможне в Шереметьево у меня проверяли документы, я был весь мокрый от пота. «Пожалуйста, пожалуйста, просто отпустите меня!» – думал я. А они очень медленно рассматривали штампы в моем паспорте. Я расслабился только в самолете.
Это Артем, а не Федор, поехал в Москву, и это он пошел на могилу Шамшина, и он звонил детям Шамшина. Мы хотели рассказать им нашу теорию об их отце, и предложить доказать нам, что это — не правда. Они отказались. Они обсудили это на семейной встрече и решили не сотрудничать с нами. Но мы попытались! И мы не смогли исследовать все необходимые для понимания правды архивы, потому что они находятся в закрытых военных городках, куда у нас доступа, конечно же, не было.
Чед Грасиа на вручении гран-при Sundance Film Festival
«Все, что мы заработаем в Украине, мы оставим здесь же: отдадим раненным солдатам или сиротам АТО. Мы не хотим вывозить деньги из Украины»
-Что дальше? Будет ли прокат и дистрибуция фильма в США? Планируете ли вы показывать его в Украине? Когда?
- Мы ожидаем, что у нас будет дистрибуция — и в Украине, и по всему миру. По разным каналам. Но сейчас мы еще не подписали все контракты. Все, что мы заработаем в Украине, мы оставим здесь же: отдадим раненным солдатам и сиротам АТО. Мы не хотим вывозить деньги из Украины, нет. Здесь мы хотим только давать. 
- Вы так лестно отзываетесь об Украине. Собираетесь ли вы приехать сюда опять, сделать спектакль, чтобы поддержать дух украинцев? Или, может, вы как-нибудь приедете сюда жить, на годик, пять, десять?
- Я думал о том, чтобы жить здесь. Нью-Йорк стал менее богемным за те двадцать лет, что я там живу. Теперь Нью-Йорк все больше похож на Диснейленд. Там не так интересно, как было раньше. 
Но я думаю, что есть большая разница между тем, чтобы приезжать в Киев в качестве гостя на шесть недель, и тем, чтобы жить здесь. Я думаю, если я попробую жить здесь, я начну натыкаться на стены коррупции. Сейчас у меня нет тут никаких проблем. Но если бы я реально здесь жил, я думаю, я бы скоро стал депрессивным, начал бы жить в постоянном стрессе. Но переехать сюда жить — это большое искушение! На самом деле, я всегда чувствую себя тут более спокойно. 
Здесь люди просто звонят или вообще звонят в дверь и говорят: привет, как ты? Мы идем в парк на пикник — ты с нами? Прекрасно. Все собираются, и у нас пикник в парке. Мне очень нравится эта культура получения удовольствия от дружбы, от сосуществования. Это прекрасно. 
- Вы провели так много времени над этим фильмом. Это основательный кусок вашей жизни. Теперь фильм готов — как вы видите следующий период в своей жизни после такой серьезной и длительной работы?
- На самом деле, фильм требует еще много работы. У юристов сейчас будет очень много вопросов о скрытых камерах. Нам все еще нужно получить права на архивный материал. То есть, у нас все еще полно работы. Но 99%, пожалуй, сделано. 
У меня такое ощущение, что я теперь зависим от этого наркотика, от создания значительных документалок. Так что я бы хотел сделать еще один фильм. На самом деле мы с Артемом уже работаем над этим. 
Артем только-только вернулся из трехнедельной командировки с уймой отснятого материала, в том числе и на скрытую камеру. Мы надеемся, что этот проект будет еще более безумным и важным, чем «Русский дятел». 
Но, как говорят, в художественном кино режиссер — это бог, а в документальном кино бог является режиссером. Так что мы не можем знать, получится ли история. Я только надеюсь, что бог — на моей стороне. Если да — то, возможно, следующим этапом моей жизни станет другой удачный фильм.
Нина Ходоривская
Источник:Новости Facenews-http://www.facenews.ua/articles/2015/272831/

Источник:Новости Facenews-http://www.facenews.ua/articles/2015/272831/











Proudly Powered by Blogger.