До войны никогда не убивал, а здесь и в упор расстреливал, и резал горло струной от пианино


В интервью изданию "ГОРДОН" боец украинской разведывательно-диверсионной группы рассказал о мародерстве, женщинах и алкоголе на войне, о "засранных мозгах" жителей востока Украины и о врагах, "которых в Киеве больше, чем на Донбассе", а также "недоверии к верховному главнокомандующему".
"Что раздражает в тылу, так это быдло, особенно в камуфляжной форме. 
В Киеве ватников больше, чем на Донбассе, но их труднее определить, а на войне ты четко знаешь, где сепар и что с ним делать" 
На вид ему около 30 лет, спортивный, накачанный киевлянин, увлекается восточными единоборствами и рукопашным боем.
До войны был частным предпринимателем, занимался дизайном, зарабатывал до 40 тысяч гривен в месяц.
Летом 2014 года, после Иловайского котла, записался в добровольческий батальон, прошел подготовку и уже зимой был в зоне антитеррористической операции.
Спустя год, летом 2015-го, вернулся в Киев для восстановления после ранения.
Попросил не называть своего имени, не фотографировать и не указывать конкретные села и города, где воевал.
"Мне нельзя раскрывать даже свой позывной, я в сентябре опять еду в АТО". Признается, что не поддерживал Майдан, считал его "спровоцированной кампанией" и "борьбой политических кланов", хотя регулярно ходил на протест, чтобы оказывать первую медицинскую помощь как активистам, так и бойцам Внутренних войск.
"У меня подход простой, не умею сидеть на диване и критиковать. Чем-то недоволен? Иди и исправь сам".
Очень страшно на противопехотную мину наступить – ногу по ботинок отрывает
О СТРАХЕ НА ВОЙНЕ
– Самое страшное оружие – миномет, у него снайперская точность, при правильном наведении можно с пяти километров попасть в печную трубу дома.
"Грады" пугают только свистом, они хаотично падают, а вот мина, неважно, 120-я или 82-я… Мина – это 16 килограммов так называемого хрупкого металла, при ударе он разлетается на тысячи мелких осколков в радиусе 300 метров.
Я видел, что осколки делают с людьми, очень страшно. Моему товарищу вырвало пять сантиметров бедренной артерии, плюс еще 12 осколков в теле застряли.
Он выжил, но погибли двое наших, еще 15 ранило.
ПФМ-1 или противопехотная фугасная мина "Лепесток" нажимного действия. Фото: holydiver-777.livejournal.com
Очень страшно на противопехотную мину наступить, ее "Лепестком" называют. Наступил и ногу по ботинок отрывает. Лепестки в основном раскидывают из "градов".
Визуально определить, где они валяются практически невозможно, тут уж повезет или нет.
О ПЕРВОМ БОЕ
Мой первый бой был в декабре 2014-го. Группе минометчиков надо было срочно выдвигаться на позиции, но не хватало стрелка в машину, потому что многие от холодов и сырости заболели.
Я вызвался, задача – прикрывать тыл, пока минометчики обстреливали позиции, чтобы немного остудить пыл сепаров.
На войне Минские соглашения не работают, ни одного дня не было без обстрелов. В первом бою я не выпустил ни одного патрона.
Страха не было, когда выезжаешь на боевое задание, мозг отключается, но ты ясно соображаешь, что делать, срабатывают инстинкты.
Например, пару раз нас засекали, так я с 10-метровой высоты прыгал, удирал, чтобы не убили.
На адреналине не чувствуешь ни боли, ни перекрученных позвонков, когда в хреновом бронежилете срываешь спину, ни вывихнутой ноги.
В обычной жизни войти в такое состояние искусственно не получается, только на боевой. Даже на тренировках на базе скорость реакции гораздо ниже, чем в бою.
Второй раз уже прикрывал нашу диверсионную группу, которая возвращалась после операции. За диверсионной группой часто идет вражеский хвост, который надо отсечь.
Мы ждали группу в условленном месте, заметили, что за нашими идут чужие.
Обеспечили огневое прикрытие, палили большими очередями с дистанции 500 метров.
Попал или нет, не знаю, далеко было, но наши вышли без потерь.
Фото: ЕРА
О ПЕРВОМ УБИТОМ
До войны никогда не убивал, а здесь и в упор расстреливал, и резал. В книгах пишут и в кино показывают, что после переоценка ценностей и переворот в сознании происходит.
Вранье, со мной такого не было, хотя видел ребят, которых накрывало. Они замыкались в себе, были неконтролируемые вспышки агрессии.
Их вытаскивали беседами. Иногда сразу получалось, иногда приходилось долго искать к человеку подход.
Были клинические случаи, тогда отвозили к психологу, который их списывал: "Все, не боец".
Просто нужно твердо и ясно понимать, ради чего это делаешь: мы на войне, врагов надо убивать. Я понимаю и потому готов это делать.
Первый раз убил сепара в разведке, мы вражескую территорию прощупывали.
Заехали, спрятали машину, прошли 10 километров пешком, дождались вечера и постепенно продвигались по зеленке.
Продвигались медленно, потому что везде сигнальные ракеты расставлены или взрывчатки, на полуприседи, шаг в шаг, с пятки на носок, корпус верх–вниз, иначе не заметишь блик проволоки от растяжки.
Как правило, мы знаем, где есть вероятность прохода, где нет.
Наткнулись на секрет – мелкую группу противника, их разведчики тоже для дозора выдвинулись. Их трое, нас – двое.
Мы их с вечера пасли, дождались, когда один из них покинул замаскированную позицию (хотя это против правил) и пошел по большой нужде.

Мы его в упор расстреляли из автомата, а внутрь их схрона гранату бросили.
Еще случай был, когда мы непосредственно в окопы врага заходили под видом сепарской группы: и одежда, и шевроны на нас их были.
Нужно было убрать два минометных расчета врага.
Нас было восемь. 16 боевиков мы уничтожили, а сколько подорвали, даже не считал.
Как уничтожили?
Использовали нож или обыкновенную струну от пианино: к двум концам прикрепляется по палке, сзади на шею врага накидываешь петлю и резким движением перерезаешь артерию.
На войне, как в тылу, полно скотов, пьяни, воров и разводил
О ЖЕНЩИНАХ НА ВОЙНЕ
Если сепар – женщина, она все равно враг. Хотя, когда была возможность, рука не поднялась.
Не смог убить, слишком миленькая и молодая девчонка была.
В лицо ее стукнул и все.
Я где-то читал, что раньше при всех армиях был обоз с девицами легкого поведения. Наверное, это правильно.
Как на войне столько времени без женщин?
Нам по возвращению после боевых дают пять–семь дней отдыха: пишешь рапорт, снимаешь форму, сдаешь оружие и едешь в соседние города.
Можно снять комнату за 200–300 гривен, в кафе погулять, с девушкой познакомиться. Благо, там мужского пола не хватает, так что девушки вниманием не обделяют.
ПРО АЛКОГОЛЬ И НАКАЗАНИЕ ПАЛКАМИ
Не знаю, как у других, но в нашем подразделении любое употребление алкоголя мгновенно пресекается. Если первый раз принял на грудь, предупреждают и расспрашивают: "Что случилось? Устал, психика не выдерживает?", после отправляют отоспаться и наказывают дежурством на кухне или уборкой территории базы.
Если, не дай боже, второй раз засекли подвыпившим – наказывают физически.
Утром строят все подразделение и зачитывают приказ: "Такой-то боец за систематическое употребление алкоголя наказывается столькими-то ударами палок по спине".
Бьют серьезно и больно, по себе знаю. Нет, я не пью, просто попросил ребят пару раз хлопнуть, чтобы самому прочувствовать. Бл...дь, действительно очень больно!
Если третий раз застукали подвыпившим, опять получаешь палки, а после тебя выгоняют. Навсегда. Сдаешь все, что получил – от термобелья до оружия, – и до свидания.
Фото: Ivan Boberskyy / ЕРА
О МАРОДЕРСТВЕ, КОНТРАБАНДЕ И "РАЗВОДЕ" ВОЛОНТЕРОВ
У нас были отдельные случаи мародерства, но жестко пресекались внутренней безопасностью. Сам процесс отжима и грабежа я не видел, но результат наблюдал.
Десяток наших психанули, заехали в поселок, зашли в дом и забрали себе вещи.
Мирные тут же доложили командирам, те устроили обыск, вещи вернули, бойцов наказали. Есть люди, которые реально воюют, а есть те, кто приехал на войну ради наживы.
И контрабанду мы останавливали. Самая крупная – три грузовика оружия и боеприпасов на миллионы гривен. Мы получили оперативную информацию и тормознули эту колонну, направлявшуюся из зоны АТО в Киевскую область.
Оружие вывезти нетрудно, к сожалению, этим занимаются и регулярные войска, и добровольческие батальоны. Вывозят все и все: перепродают, себе оставляют, брату-куму раздают.
Мне взятку не предлагали, чтобы глаза на контрабанду закрыл. Это бесполезно. Я ни себе, ни кому другому из АТО оружие не привез. Нельзя везти домой то, чем убиваешь на войне.
Есть бойцы, которые разводят волонтеров. Например, сообщают: мол, мне на передовую нужно то-то и то-то. Волонтеры присылают, он фотографирует и отсылает снимок: дескать, получил, спасибо. А после перепродает присланное через подставных лиц. В общем, на войне, как и в тылу, полно скотов, пьяни, воров и разводил.
К Порошенко как к верховному главнокомандующему мы относимся плохо. И завод его шоколадный на территории России раздражает
О ЧЕЧЕНЦАХ И "ЗАБЛУДИВШИХСЯ" РОССИЯНАХ
На войне пару раз сталкивался с чеченцами. Тех, кто на стороне сепаров воюет, не уважают даже в Чечне, они отбросы. С нами тоже чеченцы воюют, но они за свободную Ичкерию, из-за границы приехали, чтобы поддержать народ Украины, очень образованные, умные, с ними приятно помолчать.
Пару раз мы с ребятами брали в плен "заблудившихся" россиян-контрактников. Одному из них было 39 лет, профессиональный военный из Ростовской области, приперся в Украину по приказу.
Узнали всю нужную для себя информацию и передали его контрразведке.
Мы по вечерам знаете как развлекаемся? Слушаем "Сепар FM": крутим рацию, находим вражескую волну, по которой боевики переговариваются, и матами их обкладываем. Некоторые бойцы так месяцами переговариваются.
О НЕДОВЕРИИ К ПОРОШЕНКО
К Порошенко как к верховному главнокомандующему мы относимся плохо. И завод его шоколадный на территории России раздражает.
Я вижу человека, который стал президентом в воюющей стране, получил власть и… занялся личными делами и зарабатыванием денег.
Знаете, почему среди бойцов тотальное недоверие к верховному главнокомандующему и его генералам?
Потому что мы перекрываем колонну, которая везет боеприпасы на территорию врага, а нам через полторы минуты на рацию вызов от командующего сектора: "Б…дь, прекратить огонь!".
Президент Украины, верховный главнокомандующий Петр Порошенко на осмотре фортификационных сооружений на востоке страны. Фото: Mikhail Palinchak / ЕРА
Мне кажется, Порошенко работает не в интересах Украины. Думаю, у него есть конкретная договоренность с той стороной, иначе почему в контактную группу по Минску допущены Кучма с Медведчуком?
Почему после каждых Минских соглашений мы теряем часть территорий? Я после очередного "перемирия" из окопа не вылезал, потому что шквальный обстрел был.
Почему верховный главнокомандующий при наличии 200-тысячной армии до сих пор называет войну антитеррористической операцией? Ни я, ни мои ребята этого не понимают.
Провал с шестой волной мобилизации из-за того, что народ власти не доверяет! Не добрали военнообязанных?
Так пизд…йте в Верховную Раду, там полно нардепов, которые хрен знает чем занимаются. Забирайте украинских мажоров из америк и англий, посмотрите, сколько их гуляет, потому что папа откупил от мобилизации. В Украине одна проблема – закон работает не для всех. Справимся с этой проблемой, значит, решим и другие.
О МЕСТНЫХ НА ДОНБАССЕ
Мы однозначно проиграли информационную войну. Даже на освобожденных территориях у мирных мозг засран так, что психиатр нужен. "ДНР" и "ЛНР", как раковая опухоль, проникла в большинство жителей Донбасса, хотя 70% из них воюют не за идею, а ради денег.
Всякое бывало, местные плевали нам под ноги, кричали: "Хунта, нах…й с нашей земли!". Пришлось одного мажора на землю звездочкой положить и объяснить, что выпендриваться перед девочками нехорошо.
Был идиот из "ДНР", напился и заснул на сепарском посту. Я его связал, забрал оружие, он через три часа у меня в авто проспался и начал нести: "Донбасс вас кормит, Новороссия – историческое название, ему 300 лет, а ты, г...ндон, пришел на мою землю". Такая феня у 80% населения.
Моя машина и две снайперские винтовки сгорели. Попал под обстрел зенитной установки, услышал характерный звук, увидел летящий трассер (он до девяти секунд летит), быстро ударил по тормозам и выскочил из машины за секунду до прилета первого снаряда.
Инстинкт сработал, хотя рубили конкретно по моей машине.
Думаю, где-то рядом корректировщик-наводчик сидел из числа местных жителей.
Фото: Ivan Boberskyy / ЕРА
Мирные не раз сливали информацию о нашем передвижении. Выезжаешь утром в составе колонны, а по пути следования местные стоят и тут же кого-то на мобильный набирают. И что делать, не давать же каждому в морду?
Мы парочку таких корректировщиков-наводчиков продержали в подвале, поговорили, они сдали всю цепочку: кому и для чего звонили. После отдавали их контрразведке, что дальше с ними делали, не знаю.
Я кровью харкать буду, но буду отстаивать свой кусок земли в гнилом просранном окопе с надеждой, что мне пришлют патроны
О ЖИЗНИ В ТЫЛУ
Я почти месяц в Киеве пробыл, восстанавливался после ранения. Мужиков, спокойно гуляющих по Крещатику или отдыхающих в кафе, пока мы там воюем, не презираю.
Каждому свое. Кто действительно хотел защищать Украину, еще год назад ушел в АТО, кто не хотел – как тогда, так и сейчас прячутся от мобилизации.
Что раздражает в тылу, так это быдло. Особенно в камуфляжной форме. Я на интервью к вам на метро ехал, меня очень конкретно разозлили два человека, бойцы какого-то батальона.
Два пьяных тела в камуфляже стояли на платформе, вызывающе себя вели, орали, матерились. Я подошел, попросил вести себя культурно и тихо, они быстро согласились.
В Киеве ватников больше, чем на Донбассе.
И в тылу врагов больше, чем на фронте, но их труднее определить, а на войне ты четко знаешь, где сепар и что с ним делать.
О ДОБРОБАТАХ И РЕГУЛЯРНЫХ ВОЙСКАХ
Я служил в армии и знаю, чем она занимается. В прямом смысле херней, что до войны, что во время. Порядки в армии, якобы новая форма и обувь – все говно. Регулярные войска – не моя тема, а в добровольческих батальонах полно идейных, крепких, отчаянных, бесстрашных и бескомпромиссных ребят.
Считаю, что все люди делятся на три типа: овцы, волки и овчарки. Овцы – это те, кто все схавают и стерпят, лишь бы их не напрягали, это обыватели.
Волки – это середнячки, которые с любой властью уживаются и сжирают овец. Овчарки – самый редкий тип людей, они никогда не согласны, дают отпор волкам, но не обижают овец. Это добровольцы, которые доказывают, что один в поле воин.
Я много на войне таких ребят видел. Когда они понимали, что не могут уйти, потому что ноги перебиты, в плен не сдавались, а подрывали себя вместе с врагом. У меня тоже всегда с собой граната для себя, я в плен не сдамся.
Фото: Ivan Boberskyy / ЕРА
Мы часто работаем на грани физических возможностей, сутками без сна. Из тех, с кем я плотно общался, уже погибли восемь человек. Погибли в наступательной операции, когда регулярная армия нас не поддержала.
Мы все оказались открытыми, голыми и босыми перед врагом, хотя за нашими спинами стояла херова тьма техники и людей, которым так и не отдали приказ поддержать наступательную операцию.
О ТОМ, ПОЧЕМУ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В АТО
Почему, несмотря ни на что, вернулся в АТО? Ради себя, не каждому мужчине выпадает честь защитить Родину. Не люблю незаконченных дел, не умею сидеть на диване и критиковать. Чем-то недоволен? Иди и исправь сам!
Если бы каждый рассуждал: мол, главное, чтобы меня и близких не коснулось, – у нас были бы уже харьковская и одесская "народные республики".
Меня родные отговаривали: "Зачем опять едешь, не навоевался?".
А я по ребятам соскучился, там настоящее единение и братство. Вечерами сидеть, чай пить, беседовать... Там настоящие люди, в тылу таких мало.
Если такие, как я, развернутся и вернутся домой на диван, ни к чему хорошему это не приведет.
В политической верхушке уже своя война идет, каждый сам за себя воюет и Украину на части разрывает.
Я кровью харкать буду, но в АТО останусь. Буду отстаивать свой кусок земли в гнилом просранном окопе с надеждой, что мне пришлют патроны.
Если не дадут боеприпасы, наберусь мужества, опять рвану на вражескую территорию, сп...зжу боеприпасы и буду отстреливаться. До последнего.
Потому что если сдать позиции, тогда ради чего последние полтора года были, ради чего столько ребят полегло?

Proudly Powered by Blogger.